Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Странник с тыквами из древесины тополя

К сожалению, увлекшись процессом резьбы, я забываю делать подробные фото процесса. Приходится выкладывать то, что есть. А заодно помещу своих ГНОМов в отдельный тег этого журнала и отдельный личный проект в прикреплённой записи.

Когда-то давно я напилила себе заготовок из тополя, чтобы работать с мягкой древесиной, пришла пора пустить в дело. Я когда бородатых гномов делала, то промежуточные фото не щёлкала, увлекшись процессом, поэтому исправляюсь, хотя тоже не очень много фоток в итоге.

Сначала вырезаю фигуру странника:

Collapse )

Вдохновляйтесь красотой материалов для собственного творчества!

В этой записи расскажу о том, что важно и необходимо окружать себя красивыми вещами, чтобы помогали в работе. Но тут есть важный момент — не скупать всё подряд, а именно самому для себя аргументировать перед покупкой — для чего нужна тебе именно эта вещь, что ты с нею или в ней будешь делать, каков итог от твоей работы с этой вещью. Как только вы сможете сами для себя ответить на эти вопросы — смело берите и начинайте работать.
На личном примере сделан вышеназванный вывод — во время прогулки по книжно-канцтоварному магазину увидела пару классных блокнотов. Очень понравились. Но обычно (если это не другой город или страна) я от покупки воздерживаюсь, потому что не всё подряд же скупать. А тут пару дней не выходят из головы у меня эти блокноты, как назойливая муха жужжат и жужжат  в голове. И тогда я спросила себя: что даст мне сие приобретение? И верно говорят, что в точку заданный вопрос сразу же даёт ответ.
В данном случае блокнот с видами Парижа по фону, очень красивый, качественно сделан, размером чуть больше А5-формата, с цитатами о Париже — писатели, музыканты, деятели культуры и искусства. В Париже я никогда не была, но сразу же родилась идея — провести некоторые «исследования» на его страницах, почему же так сильно любят всё-таки Париж, почему многие туда желают съездить и почему в литературе почти у каждого писателя есть что-то о Париже. Это для себя я решила использовать и как источник вдохновения в практике при написании текстов — отличное упражнение, когда ограничиваешь себя одним разворотом блокнота и несколькими ключевыми фразами, будь то высказывание писателя, сам писатель (чью цитату в блокнот напечатали), фоновое изображение из блокнота — и сиди себе, сочиняй и пиши.
Рассмотрим на примере: Приведена цитата Булата Окуджавы о Париже, фоновым рисунком на странице показан район Монмартр — отталкиваюсь о того, что сказал Окуджава, ищу в поисковике, когда и при каких обстоятельствах он был в Париже. Если разворот (2 страницы) ещё не закончился — пишу про Монмартр, что в нём есть интересного. Очень кратко, буквально как путевые заметки. Это учит краткости, избирательности, но вместе с тем — последующая страница плавно перетекает из предыдущей, выступая самостоятельной единицей. То есть это значит, что если вы откроете блокнот на любой странице — суть вы поймёте, даже если будете его читать задом на перёд или хаотично.
Иногда такую «зарядку для хвоста ума» хочется, нужно и полезно провести, чтобы прокачать свой писательский навык. Зачем? Когда я стала больше читать и писать — мне стало гораздо легче формулировать свои мысли в рабочих отчётах и слово «отчёт» более не воспринимается как какая-то рутинная каторжная фигня, которую надо просто стиснув зубы брать и делать — всё пишется легко, независимо от объёма.
Страницы в блокноте плотные, выдерживают перьевую ручку, но и сама идея — показать виды Парижа не как фотографии, а как акварельные рисунки — просто офигенная! Специально внимательно пролистала пару раз — повторений в блокноте нет, то бишь каждая страница оформлена уникально — просто кладезь для творческих натур — брать и рисовать, если вдруг писать в нём надоело. И даже «почеркушки» ничего не портят, оформление видно.










Теперь я просто уверена, что если вдруг соберусь в Париж — идеи для оформления тревелбука буду черпать из этих записулек.
p.s.: вспоминаю знакомых, которые могут купить блокнот и положить на полочку просто от того, что блокнот слишком красивый, в нём страшно писать. Очень надеюсь, что у таких людей со временем пройдёт страх чистого листа, а лет 10 назад купленный блокнот им сослужит хорошую службу.
Я бы с удовольствием сейчас обзавелась блокнотом со страницами в японском стиле, чтобы использовать его для каллиграфии, китайской акварельной живописи. И не было бы страшно в нём начать работать, как раз наоборот — очень мотивирует.
Вдохновляйтесь и творите с удовольствием!

Что нужно покупателям фотобанков по теме «travel»?

Уже не секрет, что фотобанки торгуют эмоциями на фотографиях. Поэтому по теме путешествий, они же «travel», покупателям нужны:
— красивая картинка;
— эмоции;
-фото-факт (конкретное здание на конкретной улице, как энциклопедический факт);
— история;
Покупателям-журналам чаще всего нужны ваши фотографии для истории в один разворот (два листа в журнале), чтобы описать историю путешествия: страна (характерные виды или пейзажи), как добрались и на чём (транспорт), что видели (пальмы, море, кафе, еда, аборигены, улочки). Некая история – одна картинка потянет за собой вторую в этой истории, а вторая третью и т.п. Кроме того, журналисты сами не всегда ездят или бывают в тех странах, где были вы. Но по вашим фотографиям должно быть понятно, что и как написать, даже ни разу не побывав в этой стране (в крайнем случае прибегнут к статьям в интернете или видеороликам туристических компаний).

Часто бывает нужно развернуть фотографию в другую сторону, поэтому приветствуются те фотографии, которые можно развернуть без ущерба для восприятия.
Фото должно вводить зрителя в кадр, что достигается компоновкой кадра – передний план, средний и задний.

Важны эмоции и утверждение, что всё хорошо и спокойно – счастливые беспечные лица, спокойно пьющий кофе человек, читающий газету, собака спокойная на поводке, говорящий по телефону деловой человек у кафе. Или хотя бы какие-то следы спокойной деятельности человека – чашка или газета на столике у кафе, футбольный мяч на лужайке у дома (человека в кадре нет, но он вот-вот появится, вышел куда-то и скоро вернётся). Эмоции цвета так же важны. Передача эмоций и настроения цветом – например, яркость карнавала на улицах Кубы. Этот кадр получится как фото-факт: вот такая яркость и буйство красок и никак иначе.

Энциклопедиям и издательствам бывают нужны энциклопедические кадры — кадр, по которому можно однозначно определить изображённый объект. Здесь важно, чтобы объект максимально помещался в кадре. Например, вулкан, снимок горы или какого-то старинного здания.

Города России можно найти только в фотобанке Лори. Спросом пользуются городские объекты любых городов: вокзал, аптека, детские учреждения, школы, ВУЗы, отделение Сбербанка, транспорт, памятники и подобное. В том же фотобанке скудная база пока что по городам Украины, Беларуси, Казахстана. Так же спросом пользуется так называемый «фактический» материал, он же фото-факт, например, вологодские резные наличники (фотография окон деревенских избушек).

Если же кто-то из фотографов увлекается авиационной техникой, то в тематике путешествий скорее интересны люди на трапах, самолёт в аэропорту, самолёт заходит на посадку или взлетает; интересны люди в аэропорту – регистрация на рейс, сдача/приём багажа. Событийное фото с конкретной выставки массового покупателя не заинтересует.

Заключительное слово о динамичных композициях: случается так, что очень хочется сделать фото под углом в 45 градусов. Хочется, можется и фотобанками принимается. Динамика же уличных или «репортажных» фото в непринуждённости, в случайности пойманного кадра – люди специально на улицах перед камерой не позируют! Поэтому если вы на улице фотографируете необычное здание, а к вам вышел и улыбается владелец этого здания, заглядывая в кадр – фотобанк на такое фото потребует модельный релиз.

А вообще, как всегда и из уст любого обладателя фотоаппарата – снимайте, снимайте, снимайте и ещё раз снимайте!

Мужской монастырь Оптина Пустынь как источник вдохновения

Желание побывать в Оптиной Пустыни у меня возникло спонтанно. В определённый период жизни я путешествовала по России и старалась совмещать культурный отдых с духовным просвещением. Планируя маршрут, первым делом я искала достопримечательности того города, в который направляюсь. Среди списка значились монастыри, храмы и соборы, памятники архитектуры, скверы, парки, фонтаны. Да и к храмам я относилась исключительно как к красивым историческим сооружениям, спешила «щёлкнуть» фотоаппаратом и проследовать к новой точке по запланированному маршруту. Откровенно говоря, я в Оптину Пустынь ехала с целью «посмотреть», нежели с благоговейным трепетом православного верующего поклониться святым мощам старцев. Мне предстояло выехать поездом из своего города, затем с несколькими пересадками на автобусе добираться до знаменитого на всю Россию монастыря. Волнение перед поездкой было настолько сильным, что всю ночь я не могла уснуть и, отбросив попытки, начала смотреть все подряд видео об Оптиной, о старцах, о чудотворных иконах. Садясь в поезд, я всё равно имела смутное представление о том месте, куда направляюсь. К моменту отъезда мне всё казалось интересным приключением, очередным путешествием из точки А в точку Б. Очень хотелось, чтобы всё шло именно так, как я запланировала.
Прежде, чем попасть в Калугу, мне предстояло побывать в Тамбове, Рязани и на одну ночь застрять в Туле. Знакомых или родственников в этих городах у меня не было, свои поездки я планировала так, чтобы ночью спать в автобусе или поезде, а рано утром оказываться в новом городе, гулять, осматривать планируемое и возвращаться на вокзал, чтобы продолжать путь в другой город и отдыхать в дороге к новому городу. Но из-за неисправности автобуса я оказалась в Туле глубокой ночью, без каких-либо сведений о гостиничных номерах. Здание автовокзала не работает круглосуточно. Нас высадили на неприметной площадке, откуда другие пассажиры быстро разъехались на такси. Я осталась одна в потёмках. Дорогу спросить не у кого. Погода была тёплой, путешествовала я летом, налегке, с одним рюкзаком. Мне крупно повезло, что не пошёл дождь. Я нашла какой-то дворик среди многоэтажек и небольшую детскую площадку, уселась в тени на деревянную лавочку — так меньше привлекала внимание. И просидела так всю ночь, до рассвета, разминая затёкшие ноги. Ничего из съестного с собой не было, среди ночи жутко хотелось есть, но поблизости круглосуточных магазинов или киосков я не заметила. С рассветом неподалёку открылся павильон с выпечкой. Я не сразу ринулась туда, но заметила, как молодая пара покупает что-то, поэтому подошла. Выпечку новая смена только начинала готовить, поэтому на выбор предлагалось остывшее вчерашнее — круассаны, булочки, сендвичи, беляши. Не помню, я выбрала какую-то деревянную ватрушку и два крепких и очень сладких кофе, но они помогли мне насытиться и согреться. Сразу же стало веселее, я бодро зашагала к зданию автовокзала. Автобус до Калуги назначен на девять утра, а на часах только шесть. Три часа я провела на вокзале, потому что идти мне было некуда. Очень надеялась поспать в автобусе, но рядом со мной оказался неугомонный подвыпивший пассажир, весь в татуировках, очень похожий на человека из мест лишения свободы. От него разило спиртным, нестиранной одеждой и немытым телом. Я убеждала себя, что путь к святыне всегда труден, это на мою долю испытания, но я всё выдержу, потому что очень хочу побывать в Оптиной Пустыни, запомнить и сохранить свои ощущения, вместить и увезти в себе хоть малую крупиночку святости из благодатного места. А сосед не унимался, от неделикатных разговоров перешёл к действиям — начал трогать мои руки и колени. Я попросила прекратить и пригрозила, что второй раз слов не последует, а пущу в ход свои кулаки. Другие пассажиры, хоть и слышали приставания наглеца, но замечания ему не делали. Старались изобразить безразличие и безучастность, будто ничего не видят и не слышат. Когда мой сосед по креслу снова попытался взять меня за руку, я сдержала слово, и без предупреждения стукнула его кулаком в лоб. Чаша моего терпения переполнялась, наваливалась усталость, мне хотелось спать. Приставания прекратились, сосед уснул, но то и дело его сонная голова норовила упасть мне то на плечо, то на колени. Я каждый раз выпрямляла его, но лишних слов не говорила. Когда он выспался и попытался со мной разговаривать, видимо, напрочь забыв обо всём, что происходило ранее, я просто смотрела в окно и никак не реагировала, хотя внутри меня всё закипало. Если мне задавался вопрос, я односложно отвечала, но только чтобы дать информацию, какую от меня просил назойливый пассажир. Либо отвечала, где мы, какая станция, сколько стоим, который час. Когда я вышла из автобуса в Калуге, мне очень хотелось помыться. И после суток пути, и после ночи на улице, и после наглого пассажира. Единственное, что я смогла сделать — это вымыть руки с мылом в уборной на вокзале. Небольшая маршрутка до Козельска отправлялась редко, люди покупали билеты, остальные просились «за ради Христа», лишь бы кое как влезть и уехать. Я понимала, что застряну ещё и здесь надолго. Вернулась в билетную кассу, спросила, когда ближайший автобус до Козельска. Мне в окошке ответили, чтобы я бежала к повороту от автостанции, автобус только что уехал, я могу успеть. А следующий не скоро. Я ринулась бежать, но когда небольшая «газелька» с табличкой «Козельск» остановилась, ко мне подбежали ещё двое молодых людей, а водитель в открытое окно прокричал: «Одного максимум на подножку втисну, другие извините!». Двери открылись… Пассажиры висели друг на друге, согнувшись, если позволите так выразиться, «в три погибели», кто-то сидел на сумках, кто-то взял на руки женщину, а та усадила на колени подростка. Я худенькая, поэтому на одной ноге стояла на подножке на самом входе, рюкзак с силой придавливала к перегородке пассажирского сиденья, чтобы дверь маршрутки можно было закрыть. Во всём азарте от такой езды я не чувствовала усталости. Ехать оказалось недолго. А другая маршрутка до самой Оптиной Пустыни отходит от автостанции Козельска с интервалом в двадцать минут. И здесь уже не висят пассажиры друг на друге. Один молодой парень ехал с нами, присев на корточки — его подруге досталось место, а ему нет.





Как полагается паломнику, я приближалась к Оптиной Пустыни потихоньку, поклонившись до земли. Хаос мыслей старалась привести в порядок, утихомирить негодование, возмущение и усталость, вызванные столь необычной дорогой.
Сейчас мне необходимо найти ночлег, снять комнату или номер в паломнической гостинице. Заранее об этом я не позаботилась, потому что не знала точную дату приезда. Все поездки мои — это приблизительный план. Так и получилось — я приехала на два дня позже планируемой даты, на календаре значилась пятница, а по пятницам многие паломники приезжают на все выходные, поэтому бронируют гостиницу заранее, за недели и даже месяцы. Я расстроилась. Пошла в храм, даже не зная, что это за храм. Просто шла на звуки пения. Летняя жара за день доконала. Рюкзак натирал плечи и давил вниз. Оставлять его без присмотра я не решалась, а пробираться в набитый храм с огромным рюкзаком крайне неудобно. Прислонила его у стеночки, сама остановилась, начала слушать слова молитв. Люди часто проходили, мой рюкзак им мешал. Я боялась, чтобы никто не споткнулся, но свободного места в храме с каждой минутой становилось всё меньше. Жара усиливалась, мне стало душно. Я отчётливо помню тот внутренний вопль ропота, который поднимался во мне: «Я устала, я хочу есть, я хочу спать, я хочу принять душ и переодеться». Но потом что-то другое внутри меня словно бы пристыдило за эту слабость: «Никто не виноват, что дорога выдалась такой непростой, но ты здесь, вопреки поломке автобуса и опозданию к маршрутке». Я ли себя успокаивала, или сама земля Оптинская меня так успокаивала, я не знаю. Но уже в следующую минуту я сама себе мысленно проговорила: «Да, я здесь, среди множества верующих, которые тоже неизвестно с какими недугами пришли и долгий путь проделали, поэтому буду стоять здесь, а дальше пусть будет всё так, как сами старцы Оптинские управят». И как-то на душе легче стало, как будто я отпустила все тревоги. В любом случае, думала я, опыт ночлега на улице у меня уже есть, в крайнем случае спрячусь в кустах и усну. Замечу, что натура моя стеснительна и нелюдима, мне нелегко просто так, без надобности, на улице заговорить с человеком или поддерживать разговор попутчика. И к моему удивлению, минут через десять, когда я намеревалась выйти из храма на свежий воздух, ко мне подошла женщина, представилась Галиной и спросила: «Ой, извините, я смотрю, что вы с рюкзаком, наверное, только сегодня приехали?». Я опешила, к чему эти расспросы? Но Галина поведала, что не первый раз здесь, что ей удалось приехать сюда на неделю раньше, поэтому она тоже с вещами и без места в гостинице. Мы вместе вышли из храма, присели в тени. Снова Галина мне поведала, что вечернюю трапезу мы уже пропустили, но можно купить в трапезной хлеба, а ещё она знает, где паломнические дома, там можно оставить вещи и умыться. Я обрадовалась и последовала за своей спасительницей. Но на самом деле паломнический дом больше походил на огромную казарму с двухъярусными кроватями, входная дверь не запиралась, места, где оставить вещи, не было. Кто-то рискнул и оставлял рюкзаки прямо на кроватях, все места были заняты. Я подумала, что оставить можно так только то, что не представляет ценности и надеяться, что в святом месте не станут воровать. Свои вещи я нигде не оставляла, очень надеялась увидеть хотя бы душевую кабинку и воспользоваться отсутствием постояльцев, чтобы помыться с дороги и переодеться. Но нашли мы только два маленьких умывальника. И этому я тоже была рада, смогла умыться и вымыть руки и плечи. Немного полегчало. Затем мы с Галиной отправились в монастырскую трапезную, но на полках хлеба не было — паломники всё разбирали сразу же. Затем Галина повела меня к небольшому колодцу с ледяной водой. Воду у этого колодца можно пить из кружки и только после троекратного прочтения молитвы, так завещал старец, который сам этот колодец выкопал. Кто-то наливал в маленькую бутылочку и уносил с собой, я же мелкими глотками выпила всю кружку, а с собой воду брать не стала. Решила внушить себе, что мне этого хватит до тех пор, пока я не найду места, где можно купить еду. Думать не хотелось о том, что мне удастся поесть только утром в монастырской трапезной. От этих мыслей становилось очень грустно. С Галиной мы вернулись в храм, но прежде присели на лавочку, чтобы поговорить. Я не спрашивала, где мы будем ночевать, но Галина, будто опережая мои мысли, успокоила: «Не переживай, всем паломникам тут места никогда не хватало, а на улицу не выгонят — в храме спать ложатся, правда, не всем ковриков хватает». О Боже, я буду спать в храме! В детстве я много раз читала и слышала из рассказов, что якобы в храме ночуют, мне не то чтобы мечталось, но было любопытно: а каково это, ночевать в храме, когда тебя окружает столько икон. И вот сегодняшнюю ночь мне предстоит ночевать в храме!





Началась вечерняя служба, а службы в монастырях долгие. Я мысленно благодарила старцев за Галину и за то, что я хотя бы не окажусь на улице. Ноги гудели, лямки рюкзака натирали кожу. Длинная очередь выстроилась к священникам на исповедь. Многоголосье монахов я слышала впервые. Неземная музыка. По всему помещению храма разлился какой-то тонкий, очень приятный аромат, неописуемый. Я погружалась в свои мысли, но из них меня вскоре выдернула Галина со словами: «Пойдём скорее, мощи открывают!». Чьи — я не знала. Как и не знала того, в каком храме нахожусь, где чьи чудотворные нетленные мощи, даже имена не всех старцев знала, не говоря уже про их жизнь и исцеления. Всё поверхностно, обрывками воспоминаний из просмотренных видеороликов и фильмов. Но в записях всё казалось каким-то нездешним, нереальным, словно существует где-то «там», и то место не имело ничего общего с тем, где я находилась. Конечно, узнаваемы и ограда, и могилы, и колокольня, и приделы храмов, но всё в реальности выглядело иначе, непохожим, другим. И от этого все мои ощущения казались странными. Я словно оказалась потерянной, не исключаю, что от усталости у меня не хватало сил соображать и испытывать хоть какие-то эмоции.
Служба длилась до глубокой ночи, очередь на исповедь к священнику, казалось, не убавлялась. Исповедовались здесь на коленях, долго, по тридцать или сорок минут. Я в своей жизни исповедовалась всего пару раз, в небольших городских храмах, во время утренней службы. И мне всегда казалось, что своими исповедями я грешила ещё больше. Как-то всё оказывалось в спешке, смазано, внутри за душу ничего не цепляло, покаянных слёз не вызывало, а выглядело светским коротким разговором. Мне даже неловко потом было подходить к чаше с Причастием. А тут я даже услышала, как одну женщину монах после исповеди не допустил к утреннему причастию и потом что-то ей долго говорил. Что именно, я не слышала, да и не старалась услышать. Я сидела на узкой скамье, чувствовала, что всё моё тело словно стало таким же деревянным, как эта скамья. Мне хотелось повалиться на пол и уснуть. В голове как будто щёлкали какие-то реле и переключатели, я то и дело проваливалась куда-то в серость и пустоту, мне чудились разные места, а потом я снова оказывалась в храме, среди молитв, паломников, духоты и золотистого полумрака лампад и свечей. Снова внутри меня поднимался ропот возмущения о том, что я устала и хочу спать, но тут же я себя успокоила, что никто не виноват, что мой путь оказался столь тяжёл — я сама захотела быстро посетить несколько городов и так же быстро «забежать» в монастырь. Вся моя жизнь выстраивалась в какую-то гонку, бег и ожидание. Мне постоянно куда-то надо, на работе ли, к друзьям ли, даже в отпуске я постоянно куда-то бежала. Не шла, а бежала, толком не успев осознать, что вижу, зачем мне всё это и как мне в себя всё вместить. Я словно спешила наверстать упущенное только потому, что никогда нигде не была, а только слушала чужие рассказы о поездках, путешествиях, впечатлениях. Я спешила, торопилась, рвалась, бежала. Как можно больше успеть. Качество не имеет значения. Просто поставить очередную «галочку», что вот это я видела, вот это посетила, здесь побывала. К сожалению, так я относилась и к Оптиной Пустыни. И пока сидела в ожидании, в перерывах между провалами вникуда, я хваталась за обрывки мыслей.
Служба завершилась в два пятнадцать ночи, монахи отказали оставшимся паломникам в исповеди и разошлись по кельям для исполнения своего монашеского правила. Так мне пояснила Галина. Затем начали раздавать коврики, туристические карематы, по два на человека. Но нуждающихся было гораздо больше, на всех ковриков не хватало. Мы с Галиной получили свои в середине очереди. Места с деревянным полом были уже заняты, а Галина предложила устроиться у раки с мощами. Мы улеглись поотдельности, я подложила под голову рюкзак. Надо мной в лунном свете предстала храмовая роспись под куполом. Но ощущения не столь романтичные — паломники кашляли, стонали, храпели. Перед тем, как уснуть, я помню, что храм на ночь запирали и закрывали окна, поэтому помещение быстро наполнилось запахом немытых тел. Но я успела вспомнить, что за весь день выпила только кружку воды у колодца, а чувства голода и жажда не испытывала. Произнесла своё мысленное «спасибо» и выключилась. Как никак, а двое суток без сна — я выносливостью никогда не отличалась.
Проснулась в четыре утра от странного ощущения, будто заледенела спина. Мозг категорически не хотел включаться и соображать, но пробуждение оказалось каким-то резким: я проснулась одной из первых, потому что лежала спиной на каменном полу, а каремат не спасал от холода. Я повертелась пару минут, но согреться никак не могла, поэтому поднялась, не зная, что делать дальше. И тут я поняла, почему хитроумные старушки занимали места на деревянном полу! Именно эти старушки сейчас лежали и посвистывали, да похрапывали. Галина тоже проснулась, мы о чём-то поговорили, она собиралась остаться на утреннюю исповедь, поэтому в трапезную мне предстояло идти одной. Благо, теперь я знала, куда идти. Карематы мы отдали обратно, храм открыли, многие ринулись в туалет. Я осталась на территории, осмотрелась, походила немного. Увидела, что продают просфоры, купила две, одну сразу же съела. В этом и состоял мой завтрак. Когда я вернулась и попросила ещё, мне ответили, что в одни руки не более трёх. А если я желаю знакомым раздать, то на мелкие кусочки разрезать, а более — не благословляется. Я ушла и впервые задумалась о строгости устава и монастырской жизни. Моя упрямая натура не желала подчиняться, но я сразу же поймала себя на негодовании и усмехнулась. Фотографировать, как я обычно впопыхах это делаю во время поездок, в тот момент мне не хотелось. Я не знаю, можно ли фотографировать, а если нельзя, то нужно просить благословения, а как это делать — я не знаю. И впервые мне захотелось запоминать всё не снимками, а глазами. И даже сейчас, когда пишу эти слова, многие мелочи из памяти стёрлись, но отдельные кадры всё такие же яркие.
Иконные лавки открывались в девять, а на часах было всего шесть утра. Я вернулась в храм, послушала утреннюю молитву, благодарила храм за ночлег и старцев за то, что они всё так устроили. Время пролетело незаметно. После девяти утра я обошла несколько иконных лавок, но в них было очень много людей, не протолкнуться. Пришлось уйти. Решила я рискнуть и пойти в трапезную. Выбор блюд невелик, людей не много, ведь основная масса ожидает причастия и участвует в утреннем богослужении. Мне хотелось кофе, но продавался только чай. И постные блюда. Я выбрала две порции вареников с картошкой и как только почувствовала их запах, осознала, насколько голодна. Казалось, что вареники эти провалились в бездонную бочку. Затем мне посчастливилось отыскать иконную лавку почти без людей, я купила иконы. И почему-то заторопилась уходить — старые привычки гнали меня из храма и из Козельска, поставить новую «галочку». Я заставила себя ещё задержаться на территории, но не долго. Не смогла.
Направилась к автобусам, но увидела указатель к источнику и свернула туда. Мне хотелось немного отсрочить свой отъезд. Меня окликнула Галина, спросив, не окунаться ли я иду. Я ответила, что не брала с собой рубашку для купания. А купальница оказалась закрытой, женщины окунались голышом. Я колебалась долго — стеснение и грязное тело, отсутствие полотенца. Но потом решилась, разделась, потихоньку начала заходить в холодную воду, трижды погрузилась с головой, выскочила. Зубы стучали, кожа покрылась мурашками, мелкие иголочки в плечах покалывали. Испытала невероятное облегчение. Как же приятна была вода! Затем я принялась дожидаться, пока высохну, чтобы одеться. Но, наслушавшись разговоров, что если ты уж приехал, то надо заходить в воду трижды и мысленно представлять всех близких тебе людей, ставя их рядом с собой и как бы окунаясь вместе с ними. Второй раз я погрузилась в воду и представила родных. Ничего, не страшно, не трудно. Я толком не умею плавать и поэтому боюсь воды. А когда в третий раз я начала заходить и погружаться, то представила, как окунаю друзей, среди которых есть одна подруга с неутешительным диагнозом «рак». Мне было окунаться очень тяжело, особенно в третий раз, тело моё меня не слушалось, я сама себе казалась поплавком, который сам выпрыгивает из воды и не может погрузиться. Но когда я почувствовала, как над моей макушкой сомкнулась вода, с меня словно какие-то оковы упали, я выпрыгнула из воды с таким лёгким чувством в теле и душе, словно сбросила с себя какой-то тяжелый груз. Теперь мне оставалось высохнуть, одеться и двигаться дальше. Какой-то московский автобус набирал пассажиров, я попросилась до Калуги. Добиралась домой «на перекладных», тоже со сложностями, но дорога домой всегда кажется быстрее и короче.
Так как же меня вразумила Оптина Пустынь?
Когда я вернулась и принялась раздавать купленные иконки, рассказывая, как добиралась, знакомые воспринимали мой рассказ как увлекательное приключение, а иконы — как сувенирные магнитики. И мне стало не по себе от этого. У каждого свой путь по святым местам, свой путь в храм и к вере. Не надо навязывать никому ни свои поездки, ни привезённые из святых мест иконы. Дарить частичку святого места можно только тем, кто по-настоящему и с благоговением примет из твоих рук святыню и отнесётся к ней должным образом. Больше я не привожу и не раздариваю иконы никому. И прежде, чем переступить порог монастыря или святого места, я стараюсь сначала как можно больше сведений узнать, вдумчиво прочесть, запомнить, даю себе время всё это в себя вместить и только потом собираюсь в поездку. И всю дорогу мои мысли заняты только одним предстоящим событием, дабы не нагромождать эмоции от туристического и духовного знания, а после посещения святого места даю себе какое-то время помолчать, обдумать, а уж потом делюсь с друзьями и близкими, как съездила, что чувствовала и что из этой поездки привезла с собой. В духовном пути всегда ты наедине с Богом, а к этой встрече нужно подготовиться без суеты.

Как источник вдохновения, перезагрузки жизни, памятник архитектуры и культурное наследие художественной росписи и мозаик любой храм предоставляет огромный кладезь своих богатств. И для ищущего всегда открывает двери для источника вдохновения.

Делаем сами обложку для блокнота со скруглёнными углами

Заранее заготовленная тонированная бумага у меня была, как тонировать бумагу дома подручными средствами тоже уже писала. Заготовлены были листы А5, из них я собираю блоки цветных листов А6, каждой по картонному шаблону обрезаю углы и в собранных по 4 штуки блоках тоже подрезаю лишнее. Листы со скруглёнными углами обрезаю обычными ножницами по картонному самодельному лекалу, границу обвожу карандашом. Прошиваю, как и раньше, но теперь с небольшими изменениями.

Промазываю корешок силиконом, приклеиваю полоску:


А теперь самое интересное, заветное и долгожданное - из картона вырезаю для обложки основу со скруглённым углом, приклеиваю прямые стороны, а потом делаю надрезы. Сильно мельчить их не надо, иначе потом приклеивать плохо. На фото показаны ещё длинные, их надо подрезать и оставить длиной чуть более сантиметра, затем завернуть. Я делала "внахлёст" и приклеивала прозрачным гелем "Момент" - он быстро схватывается.

Дальше подкладываю плотную бумажку под зажим, можно обойтись кусками картона. Из-за того, что картон у меня мягкий - зажимы передавили полоски. Некритично, но некрасиво. Достаточно прижать чем-то, чтобы просто завёрнутые углы не раскрылись:

Через минут 15-20 можно снять картон и зажимы. Все мои "скругления" приклеились хорошо:

Вид обложки в итоге:

Заметили, что хоть я и оставляла отступ, и картон приклеивала в середину обложки, а в очередной раз не угадала с размером! На фото видно, как первый блок с голубыми листами чуть выступает - это первый лист форзаца, его на миллиметра 2 подрезать и будет блокнот тютелька-в-тютельку:

Снова меня преследует вторая ошибка: не угадала с размером отступа и поэтому сильно перетянут корешок - "пасть" у блокнота раскрывается:

В общем, всё приходит с опытом, а в этой работе я научилась делать скруглённые уголки. Для этой цели хорошо подходит плотный однослойный картон и бумвинил или ледерин, категорически не подходят тканевые основы и со сложностями - дермантин (его можно прошить на швейной машинке).
Можно скруглить уголки у уже готового прямоугольного блокнота, способов куча. Например, "дамский вариант" - пилочкой для ногтей, или надфилем, или на струбцинах отрезать ровно ножовкой, или купить приспособление специальное, или... полёт фантазии безграничен!

Делать наброски очень дажезабавно в разноцветной бумаге, можно разделять цветами по тематикам. Я для таких целей блокнот этот себе и делала - чтобы на природу выбраться, зарисовки с натуры делать и учиться в поездках архитектуру зарисовывать и вообще всё, что на глаза попадётся.

Вот примеры работ - рисунки цветным карандашом на самодельной тонированной бумаге:

Наброски флоры, зарисовки листочков и цветочков:

Карандашные наброски без цвета. Мне очень понравился цвет бумаги, получающийся путём состаривания её с помощью чая или кофе:

Зарисовки в цвете на тонированной бумаге тоже весьма неплохи:

Этот же блокнот свозила с собой в Германию, рисовала в поезде, аэропорту, в кафе и на улице:





И тут поняла, что мои слабые места - отсутствие навыка рисовать с натуры и медленное выполнение. Понятно, что тренировать глаз, практиковаться и тому подобное, но тут меня осенило: в жизни своей никогда не ездила на курсы, а тут на даты отпуска выпадает в Москве в Центре Баумана курс скетчинга - решила поехать. Не буду описывать все свои разочарования, но курсы совершенно моих надежд не оправдали (да и не только моих); зато мне нравилось по-прежнему рисовать цветными карандашами в блокноте пока тусила в хостеле Artist, гуляла по Москве и продолжала упражняться в зарисовках:


Самодельный блокнот для зарисовок вы можете сделать каким угодно по формату и объёму, подобрать листы нужного цвета и оттенка.

И такой блокнот для зарисовок и постоянного ношения в кармане или рюкзаке не жалко.

Набор чернографитных карандашей Daler Rowney (Artists Graphic Pencils)

Во время поездки в Германию в одном из гипермаркетов с товарами для творчества я нашла набор карандашей чернографитовых Daler Rowney, в металлическом боксе. Не знаю почему, но я о них мечтала и нигде в России на тот момент найти и приобрести не могла. Поэтому радости не было предела, сколько набор стоил - уже не помню, потому что тогда это не имело никакого значения:



Лео пишет, что пеналы двухэтажные, а мне вот не попался такой - коробка как всегда, все 12 штук на виду:





Вот такие красавцы, оттенка тёмного шоколада:



Кроме того, Лео о "совсем" простых карандашах пишет, что Daler-Rowney самые тёмные:



Мне не терпится испробовать их в деле, потому что я очень люблю карандашные рисунки делать "почернее", а этот набор, думаю, как раз для этого и предназначен. И специально для этих карандашей я приобрела ещё и блокнот Daler Rowney, маленький карманный, формата А5.

Чернографитные карандаши Staedtler Mars Lumograph

Во время поездки в Германию я побывала в Бремене, где в магазине канцтоваров (самый обычный, для школьников) купила поштучно Staedtler Mars Lumograph, сильно жопилась деньгами, потому что продавались поштучно по 1.29 евро... Мыши плакали, кололись... Долго стояла и думала, что бы из этих карандашей мне взять, решилась на 5 штучек (пока в ходу в основном мягкие, чтобы легче исправлять ошибки клячкой):

Толщина грифеля растёт с увеличением мягкости - этот приём производителей я вообще впервые увидела именно на примере этих карандашей:

Маркировка чёткая, надписи видны хорошо:

Увы, эти карандаши так же ждут своего часа, но я не сомневаюсь, что окажутся идеальны, по качеству грифеля и его однородности не уступят карандашам LYRA ArtDesign и FaberCastell. Такие же "немцы" всё-таки :)

Небо над Берлином

Наконец-то в 2018 году, перед самым-самым наступлением Нового, 2019, года, я дописала книгу, которая вообще должна была стать моей первой. Но судьба или обстоятельства сложились так, как сложились, поэтому в свет выходит моя третья книга, называется «Небо над Берлином». Объёмом страниц книга тянет как на рассказ, так и на повесть, но я посчитала, что книга эта станет рассказом. Потому что при большом желании и внутренней потребности (если таковая возникнет) — я по объёму знаков «повесть» без проблем напишу. То ли дело роман — более кропотливая работа с сюжетной линией и множеством героев...

В общем, книга доступна для прочтения на Амазоне

Сказочное Бали: Грязная правда


Оригинал взят у levik 

Вот я наконец вернулся домой, и сейчас пришло время рассказать вам всю неловкую правду про райские пляжи Бали. Удивительно, но об этом не прочитаешь практически ни в одном восторженном отчёте блогеров. Все они, как один, восхваляют первозданный рай белоснежного песка и лазурной голубой воды. К сожалению, на самом деле всё не так здорово, как можно подумать читая интернеты.

Collapse )

Когда я стану бабушкой

Оригинал взят у elina_ellis в Когда я стану бабушкой
Когда я стану бабушкой, я продам все свои бизнесы и все лицензии на свои работы и книги, а так же всю мебель, машины, недвижимость и брилианты (или что там мне еще надарят за жизнь) и куплю себе маленькую виллу с садиком на юге Франции, такую, чтоб хотя-бы из одного окна было видно море! С собой я возьму только книги.


Когда я стану бабушкой, я перестану красить ногти и буду носить короткое каре. Я буду худенькой и маленькой энергичной старушкой в льняных брюках и вьетнамках.

Я поставлю свой рабочий стол перед тем окном, из которого будет самый лучший вид на море. Я покрашу все стены в белый цвет, куплю мебель на местном рынке антиквариата и нашью миллион разноцветных подушек. А еще я обязательно куплю большое ротандовое кресло-качалку для веранды.

Когда я стану бабушкой, я посажу в своем саду кусты роз всех цветов и оттенков, и наконец-то научусь за ними ухаживать. И еще посажу лимонное дерево и много всяких трав и специй, чтоб они пахли на весь дом. Я буду вставать на заре, делать зарядку и печь утренний хлеб, и пока он будет расти и розоветь в духовке, я буду заваривать свежий кофе в турке и завтракать на веранде любуясь восходом солнца над морем.

Когда я стану бабушкой, я куплю себе велосипед с большой карзиной впереди, и буду ездить по утрам на продуктовый рынок за свежей рыбой и клубникой. Я буду ходить на танцы по вторникам и на пилатес по четвергам, а по пятницам я буду организовывать клуб любителей акварели. Я буду собирать у себя в саду очаровательных людей, и мы будем рисовать, шутить, пить чай с круасанами и розовым вареньем собственного производства и сплетничать.

Когда я стану бабушкой, я буду рисовать в свое удовольствие все, что взбредет мне в голову , и может даже увлекусь скульптурой или фотографией. Я куплю себе хороший фотоаппарат и маленькую собачку, и мы втроем будем гулять 2 раза в день и фотографировать все на своем пути. По вечерам я буду усаживаться в свое кресло-качалку на веранде с книгой и бокальчиком сухого красного.

Когда я стану бабушкой, я буду жутко баловать своих детей и внуков! Девочкам я буду заказывать платья и куклы ручной работы, а мальчикам - не знаю пока что, но что-нибудь придумаю, а своим взрослым детям я буду дарить поездки в удивительные места и разные приключения, вроде полета на воздушном шаре, билетов в оперу Ла Скала в Милане или тест драйв машины Формулы 1. Я буду созывать всю свою семью на праздники и на каникулы и мы будем сидеть галдеть до ночи и стелить детям на полу на веранде, потому что в моем маленьком доме будет только 2 спальни. На ночь я буду читать им свои и чужие книжки с картинками...

Когда я стану бабушкой, я познакомлюсь на танцах с замечательным дедушкой из соседней деревни и мы вместе будем ходить гулять по выходным. Мы будем ходить босиком по пляжам, держаться за руки и останавливаться на ланч в маленьких прибрежных кафешках. Мы будем показывать друг другу фотографии наших детей и внуков и рассказывать о наших прожитых жизнях.

Когда я стану бабушкой, я буду много путешествовать, навещая своих многочисленных друзей в разных странах мира, я обязательно буду вести дневник, так же, как сейчас, и делиться с людьми всем прекрасным и необыкновенным, что мне удалось увидеть, сотворить или испытать.

Когда я стану слишком старой, чтоб ухаживать за собой и своими розами и собачкой, я добровольно сдам себя в дом престарелых. У меня к тому времени не останется никаких особых ценностей для завещания, кроме дома с верандой и ротандового кресла. Я завещаю его всем моим детям и внукам сразу! Пусть он у них будет на память обо мне.

Я не буду бояться смерти, потому что буду расценивать ее как билет в один конец в еще одно удивительное путешествие! Я буду убеждена, что это не конец, а начало новой истории, и я буду надеяться, что новая история будет еще увлекательней этой! Я проживу замечательную жизнь и уйду в хорошем настроени и без всяких сожалений!

Я попрошу, чтоб моим близким обьявили о моей кончине чуть позже. Нечего их заранее расстраивать. Я захочу, чтоб они меня помнили бодрой, мудрой и доброй, а не умирающей. Я попрошу, чтоб меня кремировали и пепел развеяли по морю. Я захочу остаться на этой земле исключительно в виде приятного воспоминания в жизни людей, которые меня знали, а не в виде урны и надгробной доски....